Холмс поддавался на лесть и, надо отдать ему справедливость, был
человеком отзывчивым. Эти две силы побудили его, вздохнув, безропотно
положить на место кисточку для клея и отодвинуться от стола вместе со
своим креслом.
- Ну что ж, миссис Уоррен, рассказывайте. Вам не помешает, если я
закурю? Спасибо. Уотсон, - спички! Насколько я понимаю, вы обеспокоены
тем, что ваш новый жилец не выходит из своих комнат и вы никогда его не
видите? Простите, миссис Уоррен, но будь я вашим постояльцем, вы частенько
не видели бы меня неделями.
- Вы правы, сэр, только тут совсем другое. Мне страшно, мистер Холмс.
Я не сплю по ночам от страха. Слушать, как он ходит там взад и вперед, с
раннего утра и до позднего вечера, и никогда его не видеть - такого мне не
вынести. Мой муж нервничает, как и я, но он весь день на службе, а мне
куда деваться? Почему он прячется? Что он натворил? Кроме служанки, я одна
с ним в доме, и мои нервы больше не выдерживают.
Холмс наклонился к женщине и положил ей на плечо свои длинные, тонкие
пальцы. Он, когда хотел, проявлял чуть ли не гипнотическую способность
успокаивать. Взгляд женщины утратил выражение испуга, а черты ее
взбудораженного лица обрели присущую им обыденность. Она села в указанное
Холмсом кресло.
- Если я берусь распутать загадку, я должен знать мельчайшие
подробности, - сказал он. - Соберитесь с мыслями. Самая незначительная